August 26th, 2019

Ольшанский в FB

В этом августе - двадцать лет путинской России.
Моё отношение к ней оказалось прямо противоположным тому, как это носили и носят.
В первые путинские годы, когда нынешние мастера жанра Карфаген-должен-быть-разрушен были ещё лояльными гражданами, а многие даже работали в карфагенских структурах, я смотрел на происходящее с раздражением и тоской.
Путин казался мне президентом менеджеров, а только что начавшиеся нулевые - скучным и буржуазным временем, которое пришло на смену романтическим и развеселым девяностым (ругайте меня, но так думал мой возраст).
Зато потом, когда проклятия в адрес власти стали воздухом и водой известного круга, - я стал намного, намного лояльнее, и чем дальше шло дело к стенаниям про "мои лучшие годы прошли при Путине, о, что же делать, какая боль" - тем больше мне хотелось сказать: ну, при Путине. А я не против.
Конечно, на то были политические причины, которые нет смысла лишний раз перечислять.
Но самым главным было что-то другое.
Дело в том, что мы живём в эпоху асфальтового катка "перемен".
В эпоху, когда гастарбайтеры кладут плитку таким образом, чтобы через год её нужно было класть заново, когда телефон сделан так, чтобы через несколько лет он обязательно сломался и тебе нужно было купить другой телефон, когда магазины и рестораны закрываются, как только ты успел к ним привыкнуть, чтобы тут же появились новые, и одежду продают только ту, которая в моде, а если ты не любишь узкие штаны в облипку, так извините, а через год, может быть, как раз и узких нигде не будет, когда тексты должны быть все короче, а фотографии должны мелькать все чаще и чаще, и если ты не захотел или не смог объехать минимум 145 стран, то ты странный тип, когда по тротуару навстречу тебе несутся на бешеной скорости велосипедисты, потому что со вчерашнего дня так принято, когда песни заменило быстрое-быстрое выплевывание слов, когда политикой стали считать беготню сначала двадцатилетних, потом шестнадцатилетних, а скоро и голос старшей группы детского сада внезапно станет голосом правды и свободы, - иными словами, мир теперь хочет быть очень быстрым, совсем подростковым и непрерывно крутиться, вертеться и переворачиваться на одном месте.
А я не хочу.
Потому-то мне и нравится, что мои лучшие годы проходят при Путине.
Мне нравится, что Россия - медленная, что она - остров ну хоть какой-то непрерывности в океане изменений, что в эти двадцать лет время здесь не только бежало, как ему и велят мода и прогресс, но и тормозило, что после двадцатого века, буквально заполненного для нас катастрофами, у России образовался какой-то выдох, привал, как у человека, которому не хочется непрерывно меняться, лететь на велосипеде по тротуару к узким штанам и слушать свободный голос детского сада, а хочется сесть на скамейку, посмотреть в небо и долго молчать.
У Стивена Кинга есть роман, в котором конец света случился из-за сигнала, отправленного всем, у кого есть телефоны, а у кого их не было - те и выжили, отсталые люди.
Что мне нравится в Путине?
Что он не пользуется интернетом.
begemot

Моё интервью у Калашникова.

Калашников взял у меня интервью по поводу моей слёзницы Её Величеству Королеве.
Слушать с 38.50
Очень хочется избежать великих потрясений. Для этого новые власти должны хоть немного скорректировать проводимый курс, иначе страна рухнет.
Те же немцы с тевтонской тупостью проводили свою антиславянскую политику на Украине. Даже в 2014 не стали её корректировать и просто ударили Путину ножом в спину. Теперь им придётся об этом горько пожалеть: даже если Трампа не будет, полтика сменщика будет не мягче. Может на их опыте более умные полтики примут правильные решения. А все правильные решения сегодня выгодны России и русским.