January 8th, 2016

Константин Крылов: Европа и ее европейцы

Оригинал взят у vol_majya в Европа и ее европейцы

Я намерен затронуть одну не слишком интересную тему: разложение Европы изнутри. Разумеется, было бы сладко, если бы Европа и в самом деле подгнила где-нибудь в потрошках: ненавистники Европы могли бы радоваться, а ее любители наконец-то нашли бы повод ее пожалеть, и, черт возьми, заняться ее спасением.

Сейчас, например, принято сокрушаться по поводу наплыва на древний континент цветных мигрантов: уже пошли разговоры, что в Париже не слышно французской речи, магазины, торгующие свининой, спешно закрываются, а Эйфелеву башню скоро превратят в минарет. Подобная перспектива представляется почти неизбежной, особенно способствует такому взгляду статистика: черные и цветные лихо плодятся, не ассимилируются, живут замкнуто — в общем, идеально годятся на роль чаемой пятой колонны, которая в нужный момент повернется к пригожей Европе своей азиатской частью.

Я думаю, однако, что рассчитывать на это глупо. И вот почему.

Начнем с определений. Мы будем понимать под Европой совокупность культур, где уже решен ряд проблем, терзающих остальное (неевропейское) человечество. В данном случае неважно, каким образом (и, в частности, за чей счет) они решены. Скажем сразу, что мы не имеем в виду «высокие европейские достижения», «культуру», «технику», «науку», и прочие «христианство и социализм». Европа как географическое, историческое, культурное или религиозное единство — малоинтересная тема. Не потому, что такового единства не существует, а потому, что Европу любят (ну и ненавидят, конечно) не за это. Нужно быть культурологом или идиотом, чтобы определять «европейский дух» через какое-нибудь «филиокве» или, скажем, «протестантскую этику», «латиницу», «пруста» и «кафку». Ясно ведь (то есть интуитивно ясно, как бы мы ни пытались заморочить себе голову), что Европа осталась бы Европой и без «филиокве». С другой стороны, столь же нелепыми и беспомощными являются попытки подобраться к европейскому феномену со стороны материальной: Европа далеко не всегда была «центром промышленного развития» и источником высоких технологий. Возьму на себя смелость утверждать, что она вполне может обойтись и без них: корейские и китайские муравьишки работают лучше, и к тому же их труд обходится значительно дешевле. Что не делает их «Европой» ни в каком смысле слова.

Вообще говоря, способность «что-то создавать» — в том числе «культуру» (науку, искусство, религию, философию) — не дает власти. Производитель (в том числе, производитель «высокого» — будь то вершины духа или хай-тек) — всегда раб; или, по крайней мере, он всегда может быть поставлен в положение раба. Гегель врал: раб, в поте лица трудясь и производя, никогда не получает власти над господином — в лучшем случае, господин зависит от раба, но господство на то и господство, что оно в любой момент может порвать паутинки зависимости, пусть даже самой цепкой.

Collapse )